dv_g (dv_g) wrote in bin_300,
dv_g
dv_g
bin_300

Categories:

денег в сундук не положил и в приход не записал...

То, что в середине XIX века в Императорском ботаническом саду были "беспорядки по счетоводству", приведшие к отставке его первого директора Фридриха (Федора) Фишера, довольно хорошо известно. В результате довольно длительного расследования Фишер был уволен со службы, а секретарь и бухгалтер А. Бессонов уволен с формулировкой "более на службу не принимать.
Но не все служащие Контроля Министерства императорского двора были согласны с этим решением...




                                                                                                                                                                                                            Копия
Господину Министру Императорского двора

На подлинном рукою Его Светлости написано: по случаю последовавшей ВЫСОЧАЙШЕЙ воли о прекращении сего дела и по увольнению г-на Фишера из ведомства Министерства двора, не могу более входить с докладом Его Величеству по сей просьбе. 11 июля 1850 г.

Светлейший князь!
Бывший директор Императорского ботанического сада иностранный подданный Фишер в начале 1846 года, по случаю увольнения бывшего там секретаря и бухгалтера Безсонова вынужден был обнаружить (скрываемый до того им, Фишером) значительный недостаток денег. Обнаруживая этот недостаток, обвинял он в оном одного Безсонова, себя же оправдывал тем, что, не зная счетоводства, занимался садом единственно в ботаническом отношении, а по хозяйственной части вверился неограниченно и без всякого надзора Безсонову; что Безсонов доверенность его употребил во зло, и он, Фишер, в этом деле есть не более как одна жертва обмана. Напротив того, по произведенному исследованию, точными и явными фактами доказано: что Фишер ежедневно получал от Безсонова отчетные ведомости о всем совершавшемся в саду по хозяйственной части, а от старшего садовника, в свою очередь, всякий раз получал рапорты о всем потребном для содержания оранжерей; что рассматривая ведомости Безсонова и рапорты садовника, Фишер писал на оных русским языком свои распоряжения; что все вообще расходы производились и выписывались Безсоновым по шнуровым книгам на основании точных предписаний от Фишера, а потом эти же расходы, им же, Фишером, были поверяемы по книгам и документам ежемесячно; что предварительно платежа денег подрядчикам за материалы, вещи и за работы Фишером удостоверялся, что материалы и вещи приняты и употреблены в дело, а работы произведены; что Фишер усвоил русский язык в такой степени, что пишет собственноручно даже деловые бумаги на нескольких листах; и что, наконец, сундук, где хранились деньги, был всегда за печатью Фишера и Безсонов денег один не вынимал.
Всем этим положительно доказано, что вышепрописанное оправдание Фишера есть одна ложь, и что оказавшийся недостаток денег есть следствие обмана.
Настоящая причина недостатка денег суть производившиеся сверх меры расходы, незаписываемые по книгам и скрывавшиеся по отчетам: начало этих расходов делается известным с 1836 года, когда Фишер, отъезжая за границу, сдал сам лично старшему своему помощнику Мейеру вместо наличных денег ближе 17000 руб. означенных незаписанных по книгам расходов, а по возвращении принял оные от Мейера обратно.
После того, в продолжение времени до 1846 года сказанные незаписанные расходы то погашались запискою по книгам, то вновь возвротали, и по запискам, утвержденным Фишером до 1844 года, этих расходов было до 40000 руб., но все они в доставляемых в Контроль отчетах и месячных ведомостях постоянно были скрываемы, а об израсходованных деньгах Фишер в тех отчетах, подлинных книгах и месячных ведомостях  письменным заверениям утверждал, что состоят налицо в целости. Такую ложную свою отчетность Фишер ныне оправдывает один раз тем, что будто верил уверениям Безсонова, что незаписанные расходы все равно, как наличные деньги, а другой раз тем, будто Безсонов же уверял, что незаписанные расходы известны Контролю и мне лично. Но, во-первых: можно ли поверить, дабы Фишер в десять лет времени не мог сам собственным размышлением понять, что о деньгах, выданных из сундука в расход, нельзя сказать, что они есть там налицо и в целости; а, во-вторых, что когда сам он, Фишер, в доставлявшейся отчетности эти расходы и недостаток денег скрывал, что мне и Контролю не из чего было знать: ни о незаписанных расходах, ни о недостатке денег. Следовательно, здесь ложь г. Фишера очевидна сама собой. Кроме этого, он имел в виду предписание Вашей Светлости, данное в 1840 году, чтобы по отчетам отнюдь не скрывать никаких долгов.
Выставив ложью Безсонова как бы независимо распоряжавшимся хозяйственной частью, в таком же ложном виде старался представлять и ход отчетности, представлял, как будто отчетность была даваема не им, Фишером, а прямо Безсоновым, и как будто Контроль ревизовал не его, Фишера, а непосредственно Безсонова. Приняв это основанием и обвиняя Безсонова в разных злоупотреблениях, доносил прямыми и косвенными путями, посредством безымянных записок, что все эти злоупотребления при ревизии в Контроле книг и счетов оставлены без замечания, не поставлены на вид ему, Фишеру, и не скрыты пред Начальством из потворства Безсонову и заведомо. Напротив, по делу доказано, что все совершившиеся по книгам, веденным Безсоновым и показанное по отчетам, есть следствие точных распоряжений самого Фишера; что веденные Безсоновым книги доставлялись на ревизию в контроль с надписями и за подписью Фишера, что показанные в оных приходы и расходы были поверяемы им ежемесячно. Следовательно, Фишер, ревизуя Фишера прежде Контроля сам непосредственно на месте ни о каких злоупотреблениях не говорил ни одним словом, а, напротив того, все скрывал. При ревизии же в Контроле такой местной поверки непосредственного начальника, кому достоверно и, так сказать, наглядно, все известно, нельзя было не принять фактом, удостоверяющим правильность показанного по книгам и отчетам приходорасходчика. Произведя затем ревизию правильности действий самого директора, Контроль, по неясности составления на расходы документов по упущению ведения материальной отчетности и по другим неправильностям, хотя в определениях своих утвержденных Вашей Светлостью, делал Фишеру замечания, но он оставлял их без исполнения. По делу доказано, что Фишер, обвиняя Безсоновав утайке денег, был сам не чужд того же самого; например, в отсутствие Безсонова, получив из Петергофа от генерала Эйхена 490 р., следовавшие в возврат Ботаническому саду за выписанные растения, не положил в сундук и не записал приходом по книгам; содержа известный в Зимнем дворце садик из общих сумм Ботанического сада в декабре месяце 1845 г.  вытребовал из Кабинета Его Величества на свое имя 600 р. сереб. под предлогом возврата произведенных якобы самим им на этом расходов, оных также в сундук не положил и по книгам приходом не записал; переводил за границу собственные капиталы и платил банкирам за переводные векселя на эти капиталы совокупно с переводами, заплаченными от казны так что по делу есть явное сомнение, что при этом случае были употреблены казенные деньги на платеж его переводов; выписывал для частных лиц разные потребности, платил за оные за границу казенные деньги, а о возврате или вовсе не заботился, или получил и не записал в приход. Между прочим, и в этом винил также Безсонова.
Г. Фишер, кроме изветов на Контроль, доносил на меня лично, что я, по действиям моим (коих однако же не мог назвать) есть покровитель и сообщник злоупотреблений Безсонова; что по безымянной его записке о фальшивости в книге 1843 г. двух расписок, Попова и Нифанта Яковлева, я будто бы для оправдания Безсонова представил Вашей Светлости этих людей и убедил дать фальшивые показания, что расписка не фальшива; и этим я якобы сам над собой проводил следствие. Но первое обвинение, кроме голых слов не имеет ниже следов каких-либо доказательств; а о последнем, в какой мере оно справедливо, совершенно известно Вашей Светлости, ибо люди были отысканы по Вашему приказанию и Вами лично опрошены. Доносил, что я будто старался делать препятствие бывшей комиссии в производстве дела требованием на ревизию отчетов, бывших в рассмотрении комиссии.
Кабинет Его Величества, не находя по делу никаких доказательств, взведенных Фишером на Контроль и меня лично обвинениям, привел закон, что всякий донос должен быть основан на ясных и точных доказательствах, требовал от Фишера эти доказательства. Но Фишер, не будучи в состоянии дать оные, отозвался только, что ни одной из бумаг, в которых он писал обвинения на Контроль и меня лично, нельзя назвать доносом, а потому и не подводят они его под указанный Кабинетом закон.
Когда дело было доведено до такой степени, Государю Императору благоугодно было повелеть: Фишера уволить вовсе со службы, дальнейшее производство дела прекратить и оказавшиеся недостатки наличных денег и открытых начетов не взыскивать.
Таким образом, взведенные Фишером на Контроль и на меня лично клеветные обвинения с последствиями впечатлений остались в своей силе, а факты, доказывающие ложность этих обвинений, остаются безгласными. Фишер же, независимо от подаванных к делу бумаг для своего оправдания рассеял помянутую клевету между первыми государственными сановниками и даже осмелился поместить в последней всеподданнейшей своей жалобе Государю Императору.
Светлейший Князь! Прослужив военной и гражданской службе беспорочно до 45 лет, из которых 18 лет имел счастие прослужить под непосредственным Вашим Начальством, будучи убежден по совести в моей правоте и имея детей, готовящихся также на службу Государю, я не смею себе позволить, чтобы такая черная клевета осталась на мне неизглаженною, особенно в ВЫСОЧАЙШЕМ мнении Его Величества, моего Всемилостивейшего Государя. Посему осмеливаюсь беспокоить Вашу Светлость всепокорнейшей просьбою принять труд рассмотреть несправедливость доносов Фишера по самым фактам и, убедясь в точной сущности дела, или оправдать невинность мою перед Государем Императором лично, или испросить ВЫСОЧАЙШУЮ волю, предать дело суду для наказания виновного по законам: ибо хотя Фишер и не подданный России, но от действия государственных законов не изъят.

С глубочайшим высокопочитанием и всесовершенною преданностию, имею честь именоваться Вашей Светлости
всепокорнейший слуга Григорий Борщов
20 мая 1850

(РГГИА, ф. 482, оп. 6, ед. хр 14. Л.1-8)

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments